Когда-то бельэтаж этого петербургского дома пользовался успехом у «чистой» публики. Квартиры принадлежали профессорам, адвокатам и прочим «пережиткам», как называла их советская власть.

Власть не только назвала, но и активно вмешалась в жизнь владельцев роскошных квартир. Недвижимость была частично экспроприирована и разделена между ними и прочими гражданами страны советов. Из некоторых «хором» сотворили коммуналки, другие разделили на маленькие квартирки, больше похожие на стойла, зато со своей кухонькой и какими-никакими «удобствами», куда по утрам не стояла дурно пахнущая очередь вынужденных соседей.

Нашим героям – семье профессора горной академии – повезло: в их распоряжении оказалась как раз такая, отдельная конурка, состоящая из одной большой и одной маленькой комнаты, трехметровой кухни и ванной, даже не объединенной с туалетом в «гаванну». Муж, профессор, не перенес свалившихся на страну и на него лично потрясений и скончался вскоре после революции, оставив вдову и троих детей: мальчика и двух девочек.

Вдова не пропала, она начала работать в больнице, так как когда-то окончила курсы медсестер. Дети успешно учились. Большую квадратную комнату, благо в ней было два окна, разделили на два «пенала», и семья зажила – не богато, но и не особо бедствуя.

Когда мальчик окончил школу и поступил работать музыкантом в какой-то из столичных оркестров, дела пошли еще лучше. Но тут началась следующая серия семейных передряг. Одна из девочек вышла замуж и привела мужа в семью, так как никакой своей жилплощади у него не было. Матери пришлось пустить другую дочь к себе в комнату.

Сын тоже привел жену, Наталью, причем очень не понравившуюся домочадцам. Стараниями новой родственницы в квартире образовалась «воронья слободка». Жизнь стала настолько невыносимой, что мать уже было начала просить на работе хоть комнату, но тут началась война. И муж старшей дочери, и сын ушли на фронт, да там и погибли.

А оставшиеся, но ничуть не примиренные женщины попали в блокаду. Первой умерла мать. Потом старшая дочь. Нелюбимая невестка и младшая дочь Анна чудом выжили, дожили до конца войны и продолжили свое нелегкое и немирное сосуществование.

У невестки был ребенок, Васенька, рожденный ею еще до последнего брака. Собственно, это тоже обостряло ее отношения с семьей мужа. До войны этот мальчик жил с ее матерью где-то за пределами города, но после победы она забрала его к себе. То ли мать ее умерла, то ли уже не могла приглядывать за пацаном, а может, ему просто пришла пора идти в школу, и женщина здраво рассудила, что деревенское образование много хуже городского. Одним словом, они с сыном заняли два «пенала», а младшая дочь хозяйки квартиры осталась в крохотной каморке, которую до войны разделяла с матерью.

Прошло несколько лет. Анна не вышла замуж, но в результате служебного романа обзавелась младенцем, девочкой Машей. И много лет две эти одинокие матери делили крышу над головой, так и не подружившись и даже не примирившись друг с другом.

Дети выросли. Васенька окончил институт и покинул родное гнездо, обзаведшись своим собственным, а Маша предпочла жить с матерью и неродной, нелюбимой теткой – Натальей. Кстати сказать, к тому времени стараниями последней лицевые счета в квартире были разделены и собственность закреплена, согласно давнишнему проживанию: у Анны с Машей каморка, у Натальи две комнаты, хоть и не очень приятной конфигурации, но достаточно просторные.

И все бы ничего, если бы у Маши не случился несчастный роман. Настолько несчастный, что девушка покончила с собой, повесившись в одной из комнат, принадлежащих тетке. Но до своей трагической гибели она тоже, как и мать, успела родить девочку и назвала ее в честь своей, никогда ею не виденной, бабушки Анастасией.

Поговаривали, что виной трагедии была не романтика, а послеродовая горячка. Некоторые утверждали, что на этот шаг Машу сподвигли жуткие жилищные условия. А Наталья считала, что племянница сделала все ей назло. Бог весть. Маша умерла, и в квартире остались только Наталья, Анна и маленькая Настенька.

Анна воспитывала Настеньку как могла. Вместо сказок на ночь она рассказывала внучке историю своей семьи и злополучной квартиры. Естественно, в этих рассказах роль злого гения была отведена Наталье. Как-то так получилось, что выросшая Анастасия осталась в убеждении, что все беды ее семьи пришли от этой самой Натальи. И смерть матери, и унижения бабушки, и даже смерть двоюродного деда и прабабушки девочка связала с этой уже довольно немощной старухой. И решила мстить.

Правда сама Наталья мести не дождалась, так как умерла еще до перестройки. Объектом оказался Васенька (уже пожилой), личная жизнь которого не сложилась, в результате чего он переехал обратно, в ту же многострадальную квартиру.

Надо сказать, что две Васенькины комнаты выходили окнами во двор, в то время как коморка Анны и Настеньки смотрела в тихий проулок. Этим-то и воспользовалась мстительная молодая особа.

Во время перестройки Настеньке несказанно повезло. Она стала одной из богатейших женщин Санкт-Петербурга. Впрочем, дело было не только в везении. Она вкалывала. Как ломовая лошадь. С утра и до поздней ночи. И плоды ее труда были заслуженно велики.

И вот, приложив все силы, умения, немалые деньги и задействовав всевозможные связи, эта Настенька выбила разрешение на строительство особняка. Прямо в своем собственном дворе. И не где-нибудь, а вплотную к окнам ненавистного дяди, в нарушение всех норм инсоляции и пожарной безопасности.

Настенькин домик заслонил ровнехонько два окна. Естественно, это были окна Васенькиных «пеналов». Анна пыталась отговорить внучку от безумной затеи, но была слишком немощна. Домик воздвигся.

И вот до сих пор идут суды по поводу строительства. Настенька то выигрывает, то проигрывает и подает апелляции. Но главное, она тянет время. Драгоценное время Васенькиной жизни, для того чтобы этот ненавистный сын ненавистной Натальи не видел белого света.